?

Log in

No account? Create an account

Газа. Продолжение

Мы въезжали в Газу под двадцатиминутную арабскую песню, заглушавшую все остальные звуки, которые издавал дряхлый "Мерседес" без стекол и амортизаторов. Казалось, эта машина умерла своей смертью лет двадцать назад. Молодой водитель - широколицый палестинец с большими (и оттого похожими на честные) глазами - весело поглядывал на нас. Через полчаса он запросит сумму, превышающую стоимость поездки втрое.
- Как там в городе? - пытался я спросить его на всех худо-бедно известных мне языках.
Таксист качал головой и улыбался.

Мы быстро ехали по пустынным улицам густонаселенного палестинского анклава. Стремительно нищающие пригороды Газы выглядели удручающе: осыпающиеся стены двух- и трехэтажных строений сменялись пустырями, на которых под слоем многолетней пыли стояли фундаменты уже разрушенных домов. Местные жители - в основном, мрачного вида мужчины, одетые во все оттенки черного, и слоняющиеся без дела дети - с усталым любопытством смотрели нам вслед.
Пару раз мимо проносились "скорые" Красного Полумесяца и машины, со всех сторон обклеенные надписями PRESS и TV. В воздухе ощущался легкий, но отчетливый запах гари.

Мы с оператором Славой молча глазели по сторонам. Какого-то конкретного плана съемок не было: предсказать развитие ситуации не мог никто. Мы знали, что из Газы выпускают ракеты и что в Газу прилетают бомбы. При этом что происходит в самом городе, было не очень понятно.
Выехав из очередного гетто, наш водитель свернул в небольшой проулок, который неожиданно привел нас к широкому проспекту с многоэтажными домами по обе стороны. Приехали.

Из машины напротив вышел наш продюсер (и переводчик) Н. и приветственно помахал рукой. "Своего человека" в Газе мы получили в наследство от коллег-предшественников и в тот момент видели впервые. Н. напряженно улыбнулся, выплюнул на дорогу сигарету и протянул мне руку. В это время где-то не очень далеко раздался мощнейший взрыв.

Было слышно, как откуда-то куда-то падают стекла и какие-то мелкие обломки чего-то. Чей-то крик. Крики. Еще и еще. Я смотрел на Славу, а Слава - на меня. Все было так внезапно и неожиданно, что мы не сразу поняли, что происходит.

- Скорее, скорее, берите вещи! Берите вещи из такси, скорее! - это кричал уже Н., - чего вы стоите, давайте скорее!

Мы бросились к багажнику. Таксист, похоже, меньше всего на свете хотевший в тот момент задерживаться в городе, уже вытаскивал наши рюкзаки, каски и бронежилеты. Н. вернулся в свою машину и по-арабски дал указания водителю. Через минуту мы со Славой пытались разместиться в узком проеме между передними сидениями и багажником. А через полторы минуты - уже ехали на место взрыва.

Газа. Литр вдребезги

Как у любой нормальной съемочной группы, "у нас с собой было". Не то, чтобы очень много. Не то, чтобы специально покупали. Не то, чтобы имели какие-то планы на "после перегона". Так, для дезинфекции, настроения и поднятия боевого духа. На случай, если вдруг там зависнем. В общем, в рюкзаке Славы самым тяжелым предметом была заботлива обернутая в футболку литровая бутылка "Финляндии". Покупать меньше литра было экономически невыгодно. Тем более, как мы справедливо предполагали, с выпивкой в Газе могли быть проблемы. Однако мы совсем не думали, что проблемы эти найдут нас так быстро.

Едва мы получили назад свои паспорта, как нас окружила маленькая, но толпа не очень дружелюбных арабов. Человек шесть. Небритые, с пыльными лицами, разговорчивые. Шумная арабская речь, в которой, как тогда казалось, есть только одна интонация - враждебная ко всем чужакам. Понять, чего им от нас нужно, не было совершенно никакой возможности. Убедившись в нашей безнадежности, эти милые ребята стали деликатно, но настойчиво стаскивать с нас рюкзаки. Сопротивляться было бессмысленно и опасно. Когда весь наш нехитрый багаж оказался на земле, стало понятно, что речь идет не о наглом грабеже (по крайней мере, пока), а о банальном досмотре.

Рюкзаки были вскрыты и внимательно обшарены. И, конечно же, к нам были вопросы. Один из бородатых проверяющих с гордостью, словно только что организовал 11 сентября, достал нашу бутылку из славиного рюкзака. И тут я понял, что мы - идиоты.
Сколько раз я слышал истории про переливание алкоголя в пластиковую тару перед веселой поездкой к радикальным (и не очень) исламистам! От кого только я не слышал этих баек! И все без толку. В волосатой руке палестинского проверяющего гордо блестела на солнце наша "Финляндия".

Словно предвкушая свой триумф, бородатый мужик в засаленном свитере (несмотря на +30, засаленные свитеры были невероятно популярны в Газе в прошедшем сезоне) грозно посмотрел на нас, а потом торжествующе - на своих товарищей. Наступившую на пару секунд тишину прорвал водоворот арабской речи. Интонации были откровенно недобрые. На нас показывали пальцем, кого-то звали и что-то говорили про Аллаха. К нам потянулись зеваки. Вокруг уже собралось человек 15.

Видимо, понимая, что зрители заняли свои места, проверяющий приступил к допросу.
- What this? - спросил он, кивая на бутылку.
- This is vodka, - ответил я и попробовал улыбнуться.
- What this? - настойчиво повторил араб.
Я ответил так же, но уже без улыбки.

Прошло минут десять. Дальше этих вопросов диалог не продвигался. Никто не понимал, что такое водка, а попробовать или даже понюхать это богомерзкое зелье проверяющие не решались.
Палестинцы, в целом, - доброжелательный народ. К приехавшим из России относятся с ностальгической симпатией. Так что не думаю, что нам светило что-то серьезное. Но тогда так не казалось.

Толпа вокруг нас ширилась, и в какой-то момент в ней оказался таксист, чей английский позволял задать еще пару вопросов, кроме "what this".
- Vodka like whiskey? - вежливо уточнил он?
- Yes, - я ответил, понимая, что это космический прогресс в диалоге, - vodka is alcohol like whiskey.
Таксист повернулся к проверяющему и что-то жестко и коротко ему сказал.
Проверяющий изменился в лице. Мне показалось, что, в лучшем случае, нас сейчас просто оштрафуют на всю наличность, которая была при себе. Но вместо этого варвар, изъявший нашу бутылку, внезапно развернулся и швырнул ее в стену стоявшего рядом здания. Я никогда прежде не видел, как разбивается нераспечатанная бутылка хорошей водки. И хоть я не большой поклонник этого напитка, стало обидно. Не знаю, почему.

- No whiskey in Gaza, - строго сказал араб.
И, видимо, понимая наши чувства, широко улыбнулся и добавил:
- Welcome to Gaza.

Немного о Газе

- What. Is. Your. Name? - с драматическими паузами между словами спросил меня хамасовский бородач.
- My. Name. Is. Georgy. - неожиданно для себя подражая его суровой интонации, ответил я.
Бородач открыл мой паспорт на японской визе, внимательно все разглядел, ткнул черным от грязи указательным пальцем в графу "ID number" и спросил:
- This. Is. Your. Name?
- No. This. Is. ID number.
Бородач задумался. Подошли еще три таких же бородатых хамасовца. Все в грязных свитерах, спортивных штанах и с сигаретами. Не погранцы, а ореховские гопники. Мой паспорт пошел по рукам. Экспрессивная арабская речь вокруг звучала, как взволнованное перечисление всего неприятного, что может произойти с нами в ближайшем будущем. В самой Газе через каждые 7-10 минут что-то взрывалось и рушилось. До конца светового дня оставалось два с половиной часа, и нам очень надо было туда попасть.
- Any problems? - спросил я.
- No. Problems. In. Gaza. - ответил бородач и, улыбнувшись, обнажил золотые коронки на месте передних зубов.
Обсуждение моего паспорта закончилось лишь когда со стороны КПП "Эрец" подъехало такси, набитое французскими и американскими стрингерами.
Бородач перерисовал (именно перерисовал, а не переписал) номер паспорта в простую ученическую тетрадку.
- Where. Is. Your. Name? - спросил он.
Я ткнул пальцем в соответствующую графу. Бородач перерисовал имя: "Georgy".
Потом он взял паспорт оператора. Процедура повторилась: сначала number, потом name. 

В те дни местные СМИ сообщали: правительство ХАМАС ищет, но не видит возможности для прямого диалога с Израилем. Видимо, поэтому бородатым погранцам не было никакого дела до наших фамилий.

В сектор Газа мы попали как господа Георгий и Вячеслав.

Жизнь есть сон

Я - сова. Всегда любил лечь под утро, так, чтобы, закрывая глаза, увидеть рассвет. И встать, соответственно, за "послеобеда", но не позже, чтобы успеть подготовиться к очередному интересному вечеру и веселой (или наоборот, что, в принципе, то же самое) ночи.

А вот тут, в Израиле, удивительное дело, все по-другому. Может, местная еда так влияет, может, солнце, которое заходит уже в 18.00 по местному. Так или иначе, в 10 вечера меня уже начинает рубить, к полуночи, если еще не сплю, я - зомби.

Просыпаюсь, соответственно, не позже 8 утра, т.е. в 10 по Москве. Это очень правильно кошерно со всех сторон. В 10.30 в Останкино заканчивается утренняя редакционная летучка, и теоретически начальство уже может начать интересоваться моей скромной персоной.

Но пока такого не было. Я все еще жду оператора, который прилетит работать в нашем веселом бюро только 1 ноября. Есть идеи, есть темы, нет камеры. Странное ощущение. "В глухой провинции, у моря", бассейна и прочих приятных излишеств очень тянет работать. Купаться надоело, местное вино мне что-то не очень, все книги уже прочитаны, в сериалах межсезонье.

В общем, скоро начнем. А пока надо немного потерпеть. 

Официально))

Следующее место службы - Ближневосточное бюро (Тель-Авив).

Саратов

Я давно хотел написать пост про Саратов. Большой такой, с подробностями. Чтобы вот обо всем рассказать: о местной неустроенности, о чиновниках, о жуткой разрухе, о нищенских зарплатах и т.д.
Но все как-то не доходили руки. А теперь уже точно не дойдут.

Никогда прежде Саратов не казался мне таким прекрасным, как в эти дни. Вдруг стало так жалко все здесь оставлять: корпункт, который мы подняли на новый (можно сказать, высокий, как прежде) уровень, Команду, с которой где только ни были, местных коллег, некоторые из которых мне за это время стали добрыми товарищами...

Теперь, оглядываясь назад, понимаю, что на самом-то деле за эти три с половиной года в Саратове ничего плохого у меня не было. Все, что раздражало, а иногда и бесило - такие пустяки, о которых сейчас и не вспомнишь. А помнишь только хорошее. Профессиональные удачи, веселые посиделки и много-много интересного - о котором если и рассказывать, то только в мемуарах.

Не хочется и хочется уезжать. Впереди новый - безумно захватывающий - этап совершенно другой жизни. В профессии и вообще.

Спасибо Саратову и саратовцам за все, что у меня здесь было. Я никогда не забуду этот город и, уверен, еще буду по нему скучать.

Шалом

1 апреля 2009 - 10 октября 2012
Недавно случайно наткнулся на видео с тренинга по инфобизнесу. Общее впечатление: хитроватые мальчики и девочки учат не очень грамотных людей продавать дерьмо лохам.

Один мой любимый писатель по этому поводу как-то сказал: "Прошло время великих и мужественных человеческих мечтаний. Торжествовали дельцы. Продажность. Нищета".

Недельное

20-летние дельцы,
продающие курсы
обучения продажам.
коллекционеры магнитиков
на холодильные камеры.
уверовавшие
в бога, ваенгу
и слегка в "отче наш".

В мире животных



Хор бродячих псов аккомпанирует министру здравоохранения Саратовской области Алексею Данилову.
Ей-богу, никакой политики, смешно безумно. Вот смотрю и думаю, в тех же США любой мало-мальски публичный человек "встроился" бы в ситуацию и разбавил свою речь шуткой на тему, ну, или хотя бы помахал собачкам. В нашей же традиции - продолжать, врагам на зло! Не растерялся только дяденька в пиджаке, который, как мог, пытался предотвратить нависшую над министром угрозу собачьей обструкции.